Роман «Преступление и Наказание» — один из самых сложных текстов русской литературы: каждая строка романа пропитана эссенцией страдания и нравственного поиска, едкий запах которой поднимает в читателе всю живую боль, все его человеческое естество. В этом эмоциональном, не побоюсь этого слова, перелопачивании устоявшиеся рамки морали размываются: Достоевский подвергает сомнению этические аксиомы, доказывает, что ни добро, ни зло не могут естественно существовать в чистом виде, а значит, и судить о них, опираясь на отвлеченные понятия, невозможно.
Но в проявленном Достоевским скептицизме нет ничего общего с нигилизмом: наш гений вовсе не отрицает моральные рамки, а наоборот, превозносит их, хочет укоренить их своим опытом. Он предоставляет нам поле для самоанализа на основе ошибок и умозаключений Раскольникова, природу которых нам отведено определить лично.
Чему же нас учит “Преступление и Наказание”? Неужели юноша, отличающийся гордыней, снобизмом и шаткостью нравов, может преподать достойный урок морали? На примере героев мы убеждаемся в том, что русское общество стало заложником менталитета, исторически сформировавшегося на основе страдания. Для реалий русского искусства страдание стало идентификатором жизни: если человек страдает, то он ощущает мир, а значит, существует. Однако следование тенденции страдания — есть ни что иное, как желание жалости к себе. Мармеладов ищет жалости в душе каждого нового собутыльника, щедрого на эмоции и эмпатию. Еще в “Пьяненьких” Достоевский высказывает печальную истину: “Русскому человеку одна дорога торная — в кабак”. Некогда смиренная Соня Мармеладова из всех возможных способов заработка выбирает вдруг именно проституцию. Очевидно, причина не в том, что она решила реализовать внезапно раскрывшийся в ней эрос. Дело в том, что девушка на интуитивном уровне полагает, что размер страдания и самоуничижения определяет расположение фортуны к ней. Бедная Соня ищет жалости со стороны Бога, которому останется лишь миловать ее душу, потому как она уже опустилась на самое дно.
Раскольников же просто обижен на мир и ждет, пока судьба обратит, наконец, внимание на безнадежность его положения, которое вот-вот толкнет его на бесчеловечность. Но мир не обратит внимания ни на чью обиду. Но его обида не только нема для мира, но еще и губительна по причине своей безнравственности и привлекательности. Согласитесь, никто не может брать на себя полномочия для того, чтобы решать, кто достоин жить, а кто нет. А значит, любую сопряженную с этим теорию, мы обязаны изничтожать, как только та закрадывается в наше сердце.
Таким образом, Достоевский предоставляет нам инструкцию по морально-этической самодисциплине. Он доказывает, что в мире нет свободного счастья — его невозможно ни извлечь, ни украсть. Желаешь добра — создай его сам, не иди торной дорогой, прокладывай собственную тропу, напрямик в чье-то чистое сердце.
Увы, прежде чем понять свое счастье, человек должен стать свидетелем величайшего горя. Так, Раскольников, познав всю драму семьи Мармеладовых, пришел к осознанию небезнадежности своего положения, но было уже поздно. Он потерял даже те мизерные шансы на благополучие, занеся топор над Аленой Ивановной и Лизаветой. Наша задача — не повторить его ошибки, идти навстречу людям, чтобы из миллиона серых лиц найти одно любящее сердце, которое растопит своим жаром арктический холод нашей души, не дав совершить роковую ошибку.
