Панкрат – угрюмый старик-мельник из сказки Паустовского «Тёплый хлеб» выглядел хмурым, на нем всегда была мучная пыль, которая, кажется, на веки въелась в кожу и одежду, хотя сама мельница давно не работала. Из-за этой самой угрюмости деревенские мальчишки считали старого мельника колдуном.
Когда была война, в той деревне, где жил Панкрат, остался конь из мимо проходящего отряда. Коня того ранили в ногу враги, дальше он попросту не мог идти, вот командир его и оставил в деревне. Панкрат коня вылечил, оставил при себе; животное терпеливо возило глину, помогая мужику чинить мельницу.
Мельнику трудно было одному прокормить коня, поэтому кормили его «всем миром»: зверь стучался мордой в чью-нибудь калитку, и люди выходили с чем-нибудь съедобным: черствым хлебом, или сладкой морковкой. Деревенские считали своей обязанностью кормить коня – он ведь пострадал от врага, значит, тоже в каком-то смысле помогал защищать Родину.
В ту же пору, в том же селе, жил мальчик Филька со своей бабушкой. У Фильки было прозвище «да ну тебя». Неласковый это был мальчик, такой «бука». Попросит его бабушка по хозяйству помочь, он ей «Да ну тебя»; дворовый мальчишка с собою зовёт, чтобы показать что-то интересное, он ему: «Да ну тебя». И даже когда бабушка упрекнет его за такое поведение – ответ ей всё равно один. Отвернется к окошку и скажет сквозь зубы любимую фразу: «Да ну тебя».
Когда в их с бабушкой калитку постучался раненный жеребец, Филька был дома один и ел кусок хлеба, круто посыпанный солью. Мальчуган вышел на стук, однако, когда конь потянулся губами к его руке, тот наотмашь ударил его по морде, а затем и вовсе закинул хлеб в снег. При этом он зло сказал: «Много вас развелось, нахлебников, на вас еды не напасёшься. Вот теперь иди и ищи свой хлеб!» – конь посмотрел на Фильку с печалью и болью во взгляде, а потом по конской морде прокатилась одна-единственная большая слеза…
И вот после этого разыгралась, завыла над деревней метель. Снег пригоршнями сыпался Фильке в лицо, запорошил горло.
Он еле успел заскочить в избу. Сквозь вой ветра мальчику слышался свист: такой бывает, когда рассерженный конь бьёт себя хвостом по бокам.
За окном поднимался настоящий ураган: снег крутил и вертел сдутую с крыш домов солому, а в Филькином сердце тем временем начинал подниматься страх…
Только к вечеру буря стихла, и смогла добраться домой от соседки Филькина бабка. Стихия-то унялась, но зато ударил такой мороз, какого не было уже многие годы.
— Видно, злой человек объявился в нашем селе. – тихо сказала старушка, плотнее укутываясь в одеяло. – бывало это. Лет сто назад в деревню проходящий солдат зашёл, хлеба попросить. А хозяин дома, в который попросился старый солдат, был человек злой. Дал он ему не хлеб, а одну плесневелую корку. Нет бы по-человечески дать – он ему кинул на пол, как собаке.
— И что ж потом случилось? – с замиранием сердца спросил Филька.
— Солдат тому мужику говорит: «Калека я, нет у меня одной ноги», а мужик ему: «Коль дюже голодный, так подымешь, не переломишься». – солдат на это ничего не ответил, вышел из избы. Через малое время вот такая же буря засвистела, а затем и морозы лютые себя ждать не заставили. Много людей погибло тогда от холода и стужи, мужик тот – одним из первых.
— А нам-то что теперь делать? – Филька уже откровенно трясся.
— К Панкрату идти надо, он человек ученый, может, поможет чем. Только я слаба уже, боюсь замерзнуть по дороге.
Только бабка уснула – Филька бегом к Панкратовой избе. И хоть тяжело ему было идти по трескучему морозу, когда воздух стоял густой, как туман, но знал он, что никак иначе. Панкрат его пустил, выслушал, как дело с конем было:
— Что делать думаешь? Мельница из-за твоей оплошности остановилась, мука у хозяек кончилась. Того и гляди с голоду помрем.
— Я ребят попрошу выйти, лёд на реке долбить. Пойдёт вода – будет работать мельница, будет и мука. – сказал Филька.
— Что ж, дело хорошее, только вот согласятся ли они?
— Согласятся, они хорошие.
В общем, назавтра все, от мала до велика на реку вышли, и, пусть не сразу, но выдолбили ломами толстый слой льда. Тут и мороз спал маленько, и вода пошла, а к вечеру хозяйки хлеба напекли так много, что даже лисицы из своих нор повылезали на запах, не говоря уже о домашней живности.
Ближе уже к ночи пришли к избе Панкрата местные ребятишки. Один из них нес в руках хлеб:
— Это мне, что ли? – спросил Панкрат.
— Нее, тебе отдельно будет, а это коню от Фильки. Помириться он хочет. – объяснил самый маленький из мальчишек.
— Что ж, дело хорошее. – ответил Панкрат и вывел коня.
Филька, который тоже был среди этой ватаги, протянул коню хлеб; конь поначалу не взял – помнил обиду и боялся Фильки, но мельник его уговорил. Вот так вот Филя с раненным конем помирился. А по селу ещё долго-долго шёл запах тёплого хлеба…
